Похождения Юрмита

.

Часть 1. Юрмит отправляется в путь
Ай потешить тебя, людЪ добрый, а временами и работающий, сказочкою? сказочкою да про Юрмита свет кроманьонского де питекантропофф ибн неандертальевича самоходно-самостоятельного?
А прознал Юрмит свет кроманьонский и так далее (далее коротко именуемый Юрмитом, да простит мне читатель сиего опуса иноземное слово «тавтологию» ибо повтор), что потребовал царь иноземный, именуемый у них непотребно фараоном, и звущийся Лениным мужем (какой Лены — раскрывать не будем для интриги), построить себе трибуну огромЕнную в форме пирамиды…. а может и не трибуну, а вообще секретный объект — нам сие не ведомо, да и неинтересно.

И подумал тогда Юрмит: «Эт-то же неспроста! Сам фараон строить-то не будет! Значит, надо пойти, погастарбайстерствовать немного, денежек заработать, а может и покормят ещё. Ибо в брюхе бурчит ещё с предыдущего рассказа;)». И отправился Юрмит в страну далёкую, заморскую, буржуйскую. А следом за ним и самка поплелась, ворча недовольно, что её от любимого сериала оторвали, который в соседней пещере разыгрывался.
Долго ли, коротко ли шёл Юрмит свет и так далее по землям европейско-союзным и монголоидно-израэльским, ибо через море — плавать надо учиться, а влом, видел там кого — об этом долго сказка сказывалась, долго дело делалось, акыну лень повествовать.
Скажем только, что в земле непонятной обстреляли его из пращи многоствольной, а в пустыне встретил он ёжика, точнее ежиху, сильно удивился и прослезился от встречи. Накормила она его, напоила, в баньку сводила… а чего б не напоить и искупать — море-то рядом? Дала ему напоследок пенделя волшебного с наказом передать фараону, указала маршрут сусаниновский и попёрся Юрмит далее. Сорок лет шёл он до земли египетской, ибо провалился в хронодыру. А когда выплюнула его хронодыра, непотребно рыгнув на прощанье, увидал Юрмит, что уже построена трибуна в форме пирамиды, а сверху горят алым цветом цЫфры и букфы «50 лет Слава КаПаэСэС!»…
Снизу лежала статУя кота, именуемая у них не то свинксом, не то сфинктером… а-а, сфинксом (склероз у акына, чо)! Подивился Юрмит, что маленькая она какая-то, черно-белая монохромная, с мордой нагло-вызывающей и делающей вид, что он тут ни при чём, и охраны рядом не наблюдается. Решил тогда прихватить её с собой, в порядке экспроприации-компенсации за поход бесполезный, ибо в хозяйстве сгодится — мышей ловить или дом охранять. А статУй открыл один глаз и пробурчал недовольно: «Положь де взял!». Испужался Юрмит статуи говорящей, выронил и спросил: «А ты хто?»
Кот приземлился на пятую точку и мявкнул недовольно: «Моя есть индейский египетский кот 'Пыво Утром Стырю И Коньяк!' Сокращённо для друзей (ну или тех, кто покормит;) — Пусик! Я от дедушки ушол, я от бабушки убёг, я из серверной свалил… а ты хто таков будешь?»
Отвечал тогда Юрмит: «Я есьмь Юрмит свет Кроманьонский де Питекантропофф ибн неандертальевич Самоходно-Самостоятельный».
«А-а, так это про тебя написано?» — спросил кот и указал хвостом на вершину трибуны-пирамиды.
Поплохело тут Юрмиту от высоты невиданной, ибо привык он смотреть только вниз, с вершины горы, согнав оттуда орла. Пустил он огромную соплю, от вида которой поплохело уже Пусику…
Часть 2. Возвращение Юрмита
А не продолжить ли мне повествовать и ездить по ушам достопочтенной публики? А нажрался акын напитка слегкаалкогольного, именуемого у неверных жён мочой ослиной, а у верных — пывом. И столько нажрался, что опять попёрли из него на_ходу_выдуманные описания славных подвигов Дон Кихота Ламанчского Юрмита.
Ой ты гой еси добрый молодец, Юрмит свет и так далее! Не сидится тебе на одном месте, потянуло тебя со страшной силой в родные пенаты, в пещеру твою без канализации и отопления! Не привлекла тебя жара сумасшедшая и палящее солнце, под которым топлесс загорала твоя самка, приводя в смущение набежавших подивиться на это зрелище аборигенов.
Рассказал тебе Пусик, что происходило за время твоего пребывания в хронодыре:
— …Да какие у нас новости? так, мелочи… Предыдущего фараона с позором выгнали с почётом проводили на пенсию… по улицам носороги уже не пешком бегают, а на крутых великах разъезжают… желтые птички в литературу подались, литературных негров золотых рыбок эксплуатируют… из трибуны новую серверную сварганили заезжие узбэки и теперь её амазонки штурмуют… или осаждают — решили видимо измором взять… в трибуне дух святого книгодела откуда-то завёлся, шумит днём перфоратором, спать не даёт… да, самое главное! теперь у нас два божества — старый и молодой… растёт, так сказать, пантеон…
Обиделся ты на жизнь, промелькнувшую мимо тебя, чихнул напоследок да так, что от чиха твоего богатырского подняло Пусика, покрутило несколько раз бумерангом и приложило об стену трибуны-пирамиды. Содрогнулись стены, посыпалась штукатурка, плохо уложенная недобросовестными гастарбайтерами, высунулся из амбразуры дух святого книгодела и погрозил кулаком, но этого никто не увидел, потому что дух невидим был, хотя и шумен. От сотрясения континуума помутилось в голове у Пусика и возжелал он за тобой следовать, аки за мессией новоявленным ажно на край света, где холодно, голодно и водятся пингвины — вопщем куда-то к морю, называемому Белым, хотя оно почему-то серое.
Вопщем, попёрлись вы всем стадом… или кодлой… не, скорее бандой, назад, по пути уже проторенному некиим Афоней Никитиным, старательно обойдя хронодыру. На этот раз ежиху они не встретили — видимо на работе была, День Труда отмечала…;)
От превратностей пути вас отвлекала Вещая Фея полей и лугов Веснушка, напоминая о ежедневных праздниках, из-за чего твой путь опять затянулся на долгое время. Ведь какой русский человек пройдёт мимо праздника, не отметив его?…
* * *
А не продолжить ли акыну своё повествование? ибо опять накатило на него вдохновение, припёрся Пегас, ехидно скалясь, посетила его ночью муза… но об этом в другом повествовании.
О чём это я? а-а, ну да. Так, отмечая каждый праздник, то пешком, то бегом, а то и останавливаясь надолго, приблизился ты к земле непонятной. А чо непонятной? Да потому, что обстреляли там тебя из пращи многоствольной сине-желто-зеленые люди. То ли спьяну, то ли сдуру, а то ли из тупости природной. Вот и опять пульнули в тебя да из рогатки огромЕнной. Не понравилось это тебе, и со словами «А отведайте-ка силушки богатырской! ©», налетел ты на них аки бык разъярённый, разогнал всю кодлу, а рогатку себе прибрал — опять же в хозяйстве сгодится, птеродактилей отгонять или кокосы сбивать.
Пересёкши границу и не заплатив мзду людишкам, её охраняющим (какая граница и пограничники в каменном веке?), увидел ты шатёр здоровущий. Вылез из него медведь и говорит:
— Мужик, а мужик, я тебя заломаю!
— Не ломай меня, медведюшка, я тебе по-другому пригожусь!
— Мужик, ты чо — из этих? то есть тех?
— Да акын пароль нам такой дурацкий придумал, чо!
И пошли они с медведем Шатровым, пропустили пару кружечек пыва… а может и не пару… а может и чего покрепче — нам-то чё, мы не правительство, чтобы подсчитывать и запрещать. Самка вам опять кабачков нажарила на закусь, что медведь очень заценил.
А Пусику кабачки не понравились и пыво тоже (привередливая скотина). Решил он поискать чего пожрать и попался в лапы загребущие чёрных книгоделов… а может и не чёрных, а просто морды у них такие. Посулили они ему жратвы немерянно, книг нечитанно и халявы разной. И повёлся он на уговоры сладкие сектантов Ма Химы Орг, не увидев надпись мелким шрифтом, что спиртное там запрещено. А где ж увидеть, если не написано нигде?
Взгрустнулось Юрмиту, да делать нечего. Не идти ж с рогаткой против них? И пошли вы с самкой солнцем палимые и ветром обдуваемые далее. И когда пролетающий мимо птеродактиль нагадил тебе на темечко и сбил ты его из рогатки, то понял, что дом рядом.
И вот она, родимая пещера!

Комментарии и уведомления в настоящее время закрыты..

Комментарии закрыты.